ЭКСПЕДИЦИЯ в Лозовое

 

Любой любитель камня, посещая карьер Лозовое, не может не вспомнить о том, что именно в этих местах начинал свои минералогические изыскания будущий академик А. Е. Ферсман. Об этом можно писать очень много, приведу лишь две цитаты из интернета:


«Много лет подряд интересовала нас наша горушка под Симферополем», — вспоминал свое детство А. Ферсман. С благодарностью он называл Крым своим «первым университетом». «Он научил меня, — писал ученый, — интересоваться природой и любить ее. Он научил меня работать, раскрывать тайны природных богатств, и не в быстром осмотре, проезжая на автомобиле или на лошади, а упорно ползая на четвереньках, в течение многих дней, изучая одну и ту же скалу, следя за всеми извилинами исследуемых едва заметных жил, строя по отдельным мелочам и деталям картину прошлого и фантазируя о будущем».

«Первая научная работа будущего ученого, а в то время подающего надежды студента Петербургского университета (его учителем был В.И. Вернадский), опубликованная в 1905 году называлась «Барит из окрестностей Симферополя», и была построена на крымских материалах. На крымских материалах основывалась и его последняя прижизненная работа: опубликованная в 1944 году в журнале «Природа» статья «Ископаемые богатства Крыма». Вообще, он написал свыше 30 специальных работ по минералогии и геохимии Крыма».

 

Карьер Лозовое

 

С чем сравнить августовскую жару в Крыму? Настоящий писатель, наверное, легко бы справился с этой задачей. Мне же не хватает слов, чтобы описать чувства человека разумного в этом пекле. Воздух настолько горяч и неподвижен, что любое движение становится преодолением невероятно плотной и обжигающей субстанции. В чаше карьера эти ощущения многократно усиливаются. Лучи солнца мечутся в этой каменной яме  как в кристалле или в зеркале телескопа и не находят выхода. Любое живое существо, которое оказалось в этом мало пригодном для существования месте,  мечтает поскорее отсюда выбраться. Но бывают и исключения. В один из самых жарких летних дней сторож карьера Лозовое и многодетное собачье семейство с изумлением наблюдали, как к ним спускаются двое бодрых пенсионеров с рюкзаками и молотками. Не только сторож, но и его верные помощники были так удивлены этим явлением, что без сопротивления пропустили нас на свою территорию. А визит наш объяснялся просто: это была ЭКСПЕДИЦИЯ. Как утверждал незабвенный Винни-Пух: «Экспедиция — это вот что значит: все идут друг за другом, гуськом». Исходя из этой исчерпывающей формулировки, у нас была классическая экспедиция, т.к. именно так мы и двигались вдоль стенок карьера. Заняв почетную позицию в арьергарде, я старалась не выпускать Женю из поля зрения. Постепенно он снял жилетку, затем рубашку, и очень скоро мой главный ориентир – его спина – изменил цвет на радикально-серый, цвет пыли и камня, и слился с окружающим ландшафтом. В раскаленном мареве теперь плыла сама по себе только его недокуренная сигарета. Иногда и она исчезала из виду. Тогда только свежие окурки под ногами подтверждали правильность моего маршрута. Камни, которые мы должны были изучать, раскалились настолько, что невозможно было до них дотронуться. На всей огромной территории карьера не было и лоскутка тени. Вода в единственной небольшой луже оказалась покрытой тонкой нефтяной пленкой. Мало-помалу я оказалась в центре колонны, т.к. за мной пристроились штук пятнадцать одинаковых псов с висящими до земли языками. Привал люди и звери устроили на паре квадратных метров тени под экскаватором.

 

 

 

 

 

Так бы и прошел этот день, если бы в самом конце нашей экспедиции мы не набрели на гнездо барита. Причем, нашли мы его не в той части карьера, где ведется добыча, а на давно заброшенном участке. Отдельные кристаллы и куски барита мы извлекали прямо из песка и каменной крошки. Удивительно, как они вообще сохранились. Это была удача. Мы собирали по склону осколки барита так бережно, будто это рубины или на худой конец бериллы. И если раньше мой мозг был целиком поглощен подсчетами примерного расстояния до нашей машины, то теперь я мгновенно забыла и о расстоянии, и о времени. Но вот рюкзаки собраны, солнце клонится к закату, и наступает момент истины. На первый план выступают теперь такие физические величины как масса, сила тяжести и  ускорение свободного падения. Как вы думаете: сколько весит рюкзак, набитый баритом? А расстояние до машины не изменилось, и добраться до этой точки можно только одним способом – пешком. Да, недаром в христианском учении жадность считается одним из семи смертных грехов. Если бы барита в той закопушке было хотя бы на один кусочек больше, это точно привело бы к смерти.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На обратном пути вдоль обочины дороги, ведущей к карьеру, в буреломе мелькнули два разрушенных надгробия. Вид у этих захоронений был настолько удручающий, что не захотелось их фотографировать. Позже поискав в интернете, я поняла, что это могилы родственников Александра Ферсмана, и одна из могил принадлежит его матери. Захоронения находятся в ужасном состоянии. Хорошо только то, что об этом уже никогда не узнает сам академик.

А вот дом Кесслера, в котором Ферсман часто бывал в детские годы, после многих лет запустения и разрушения наконец отреставрирован.

 

 

 

 


Другие статьи